Верстах в пятнадцати от моего имения живёт один мне знакомый человек

§ Однородные и неоднородные приложения

Что касается примера, то там немного другая ситуация: Верстах в пятнадцати от моего имения живёт один мне знакомый человек, молодой помещик. Верстах в пятнадцати от моего имения живет один мне знакомый человек, молодой помещик, гвардейский офицер в отставке, Аркадий Павлыч. Ну, во-первых, знакомый человек -не приложение, приложения - это особый Верстах в пятнадцати от моего имения, живет один мне.

пунктуация - Ставить ли тире или запятую при приложении - Русский язык

Между неоднородными приложениями запятая не ставится. Приложения являются неоднородными, если характеризуют предмет с разных сторон, например: Однородные члены, соединенные неповторяющимися союзами 1. Хлопуша и Белобородов не сказали ни слова и мрачно смотрели друг на друга Пушкин ; Целый мир отшумел за спиной и остался лишь в памяти да на исписанных бледным карандашом листках Паустовский ; Сведения об успехе или неудаче быстро разносились Фурманов.

Перед союзом и, соединяющим два однородных сказуемых, ставится тире для указания на следствие, содержащееся во втором сказуемом, или для выражения резкого противопоставления, быстрой смены действий, например: Хотел объехать целый свет — и не объехал сотой доли Грибоедов ; Скакун мой призадумался—и прыгнул Лермонтов ; Тогда Алексей Если союз и имеет присоединительное значение при помощи этого союза может присоединяться также неоднородный член предложениято перед ним ставится запятая, например Но эту науку все-таки-надобно популяризировать, и популяризировать с очень большим уважением Писарев ; Люди часто посмеиваются над ним, и справедливо В.

Бурмистр. Из цикла "Записки охотника". И.С. Тургенев.

О присоединительных членах предложения см. Запятая не ставится перед присоединительным ы, за которым следует указательное местоимение тот та, то, теупотребленное для усиления значения предшествующего имени существительного, например: В такие морозы валенки и те не греют. Мал золотник, да дорог пословица ; Да, это был прекрасный, хотя и несколько печальный город Паустовский.

Вообще Аркадий Павлыч считается одним из образованнейших дворян и завиднейших женихов нашей губернии; дамы от него без ума и в особенности хвалят его манеры. Он удивительно хорошо себя держит, осторожен, как кошка, и ни в какую историю замешан отроду не бывал, хотя при случае дать себя знать и робкого человека озадачить и срезать любит. Дурным обществом решительно брезгает - скомпрометироваться боится; зато в веселый час объявляет себя поклонником Эпикура, хотя вообще о философии отзывается дурно, называя ее туманной пищей германских умов, а иногда и просто чепухой.

Музыку он тоже любит; за картами поет сквозь зубы, но с чувством; из Лючии и Сомнамбулы тоже иное помнит, но что-то все высоко забирает. По зимам он ездит в Петербург. Дом у него в порядке необыкновенном; даже кучера подчинились его влиянию и каждый день не только вытирают хомуты и армяки чистят, но и самим себе лицо моют.

§85. Однородные и неоднородные приложения

Дворовые люди Аркадия Павлыча посматривают, правда, что-то исподлобья, - но у нас на Руси угрюмого от заспанного не отличишь. Аркадий Павлыч говорит голосом мягким и приятным, с расстановкой и как бы с удовольствием пропуская каждое слово сквозь свои прекрасные, раздушенные усы; также употребляет много французских выражений, как-то: Со всем тем я, по крайней мере, не слишком охотно его посещаю, и если бы не тетерева и не куропатки, вероятно, совершенно бы с ним раззнакомился.

Странное какое-то беспокойство овладевает вами в его доме; даже комфорт вас не радует, и всякий раз, вечером, когда появится перед вами завитый камердинер в голубой ливрее с гербовыми пуговицами и начнет подобострастно стягивать с вас сапоги, вы чувствуете, что если бы вместо его бледной и сухопарой фигуры внезапно предстали перед вами изумительно широкие скулы и невероятно тупой нос молодого дюжего парня, только что взятого барином от сохи, но уже успевшего в десяти местах распороть по швам недавно пожалованный нанковый кафтан, - вы бы обрадовались несказанно и охотно бы подверглись опасности лишиться вместе с сапогом и собственной вашей ноги вплоть до самого вертлюга Несмотря на мое нерасположение к Аркадию Павлычу, пришлось мне однажды провести у него ночь.

На другой день я рано поутру велел заложить свою коляску, но он не хотел меня отпустить без завтрака на английский манер и повел к себе в кабинет. Вместе с чаем подали нам котлеты, яйца всмятку, масло, мед, сыр и пр. Два камердинера, в чистых белых перчатках, быстро и молча предупреждали наши малейшие желания. Мы сидели на персидском диване. На Аркадии Павлыче были широкие шелковые шаровары, черная бархатная куртка, красивый фее с синей кистью и китайские желтые туфли без задков.

Он пил чай, смеялся, рассматривал свои ногти, курил, подкладывал себе подушки под бок и вообще чувствовал себя в отличном расположении духа. Позавтракавши плотно и с видимым удовольствием, Аркадий Павлыч налил себе рюмку красного вина, поднес ее к губам и вдруг нахмурился.

Камердинер смешался, остановился как вкопанный и побледнел. Несчастный камердинер помялся на месте, покрутил салфеткой и не сказал ни слова.

Аркадий Павлыч потупил голову и задумчиво посмотрел на него исподлобья. Вошел человек, толстый, смуглый, черноволосый, с низким лбом и совершенно заплывшими глазами. Останьтесь, посидите еще. Ох, уж эти мне охотники! Да вы куда теперь едете? Ах, Боже мой, да в таком случае я с вами поеду.

Рябове всего в пяти верстах от моей Шипиловки, а я таки давно в Шипиловке не бывал: Вот как кстати пришлось: Мы вместе поужинаем, - мы возьмем с собою повара, - вы у меня переночуете.

Коляску нам велите заложить, да поскорей. Вы в Шипиловке не бывали? Я бы посовестился предложить вам провести ночь в избе моего бурмистра, да вы, я знаю, неприхотливы и в Рябове в сенном бы сарае ночевали И Аркадий Павлыч запел какой-то французский романс.

Конституция - что будешь делать? Однако оброк мне платят исправно. Я бы их, признаться, давно на барщину ссадил, да земли мало! Я и так удивляюсь, как они концы с концами сводят. Как, право, это хорошо пришлось! Вместо девяти часов утра мы выехали в два.

Охотники поймут мое нетерпенье. Аркадий Павлыч любил, как он выражался, при случае побаловать себя и забрал с собою такую бездну белья, припасов, платья, духов, подушек и разных несессеров, что иному бережливому и владеющему собою немцу хватило бы всей этой благодати на год. При каждом спуске с горы Аркадий Павлыч держал краткую, но сильную речь кучеру, из чего я мог заключить, что мой знакомец порядочный трус.

§85. Однородные и неоднородные приложения 1.

Впрочем, путешествие совершилось весьма благополучно; только на одном недавно починенном мостике телега с поваром завалилась, и задним колесом ему придавило желудок. Аркадий Павлыч, при виде падения доморощенного Карема, испугался не на шутку и тотчас велел спросить: Получив же ответ утвердительный, немедленно успокоился.

Со всем тем, ехали мы довольно долго; я сидел в одной коляске с Аркадием Павлычем и под конец путешествия почувствовал тоску смертельную, тем более, что в течение нескольких часов мой знакомец совершенно выдохся и начинал уже либеральничать. Наконец мы приехали, только не в Рябово, а прямо в Шипиловку; как-то оно так вышло.

В тот день я и без того уже поохотиться не мог и потому скрепя сердце покорился своей участи. Повар приехал несколькими минутами ранее нас и, по-видимому, уже успел распорядиться и предупредить кого следовало, потому что при самом въезде в околицу встретил нас староста сын бурмистрадюжий и рыжий мужик в косую сажень ростом, верхом и без шапки, в новом армяке нараспашку.

Староста сперва проворно соскочил с лошади, поклонился барину в пояс, промолвил: Староста отвел из приличия лошадь в сторону, взвалился на нее и пустился рысцой за коляской, держа шапку в руке. Мы поехали по деревне. Несколько мужиков в пустых телегах попались нам навстречу; они ехали с гумна и пели песни, подпрыгивая всем телом и болтая ногами на воздухе; но при виде нашей коляски и старосты внезапно умолкли, сняли свои зимние шапки дело было летом и приподнялись, как бы ожидая приказаний.

Аркадий Павлыч милостиво им поклонился. Тревожное волнение видимо распространялось по селу. Бабы в клетчатых поневах швыряли щепками в недогадливых или слишком усердных собак; хромой старик с бородой, начинавшейся под самыми глазами, оторвал недопоенную лошадь от колодезя, ударил ее неизвестно за что по боку, а там уже поклонился.

Мальчишки в длинных рубашонках с воплем бежали в избы, ложились брюхом на высокий порог, свешивали головы, закидывали ноги кверху и таким образом весьма проворно перекатывались за дверь, в темные сени, откуда уже и не показывались. Даже курицы стремились ускоренной рысью в подворотню; один бойкий петух с черной грудью, похожей на атласный жилет, и красным хвостом, закрученным на самый гребень, остался было на дороге и уже совсем собрался кричать, да вдруг сконфузился и тоже побежал.

Изба бурмистра стояла в стороне от других, посреди густого зеленого конопляника. Мы остановились перед воротами. Г-н Пеночкин встал, живописно сбросил с себя плащ и вышел из коляски, приветливо озираясь кругом. Бурмистрова жена встретила нас с низкими поклонами и подошла к барской ручке.

Аркадий Павлыч дал ей нацеловаться вволю и взошел на крыльцо. В сенях, в темном углу, стояла старостиха и тоже поклонилась, но к руке подойти не дерзнула.

В так называемой холодной избе - из сеней направо - уже возились две другие бабы; они выносили оттуда всякую дрянь, пустые жбаны, одеревенелые тулупы, масленые горшки, люльку с кучей тряпок и пестрым ребенком, подметали банными вениками сор. Аркадий Павлыч выслал их вон и поместился на лавке под образами. Кучера начали вносить сундуки, ларцы и прочие удобства, всячески стараясь умерить стук своих тяжелых сапогов. Между тем Аркадий Павлыч расспрашивал старосту об урожае, посеве и других хозяйственных предметах.

Староста отвечал удовлетворительно, но какого вяло и неловко, словно замороженными пальцами кафтан застегивал. Он стоял у дверей и то и дело сторонился и оглядывался, давая дорогу проворному камердинеру.

Из-за его могущественных плеч удалось мне увидеть, как бурмистрова жена в сенях втихомолку колотила какую-то другую бабу. Вдруг застучала телега и остановилась перед крыльцом: Этот, по словам Аркадия Павлыча, государственный человек был роста небольшого, плечист, сед и плотен, с красным носом, маленькими голубыми глазами и бородой в виде веера. Заметим кстати, что с тех пор, как Русь стоит, не бывало еще на ней примера раздобревшего и разбогатевшего человека без окладистой бороды; иной весь свой век носил бородку жидкую, клином, - вдруг, смотришь, обложился кругом словно сияньем, - откуда волос берется!

Бурмистр, должно быть, в Перове подгулял: